ФЭНДОМ


Лес окутывала тьма. Полная луна сияла в чистых небесах, её серебристый свет дрожал на поверхности весело журчащей реки, искрился на таявшем с каждым днём снегу; ветер, задувая со стороны леса, гнал рябь по недавно освободившейся ото льда воде в озере, баюкал, качая, ещё голые деревья. Где-то вдалеке изредка подавала голос сова, гревшаяся в дупле старой ели. 

А на берегу озера, на небольшом островке, окружённом водой, котам совсем не спалось. Хотя было уже далеко за полночь, многие из них высыпали из палаток, негромко что-то обсуждая. В темноте ярко сверкали их светящиеся любопытством глаза. 

Взгляды котов были дружно устремлены на куст боярышника, под которым располагалась уютная пещерка целителя племени. Именно там и происходило то, что перебудило весь лагерь: в ту ночь королева-мать давала жизнь своим деткам.

Из пещеры доносились голоса: 

- Тише, тише… - мягко шептал будущий отец котят, но сам уже давно потерял покой. Его гладкий хвост полосатой змейкой метался из стороны в сторону, мелко подрагивая от волнения. 

- Сейчас будет больно, - предупредил крапчатый щуплый кот-целитель, дотронувшись лапой до вздувшегося живота королевы. Белоснежная кошка тут же зарычала сквозь зубы, крепко зажмурившись. 

- Я сейчас вернусь! – вдруг спохватился её друг, птицей вылетая из пещеры. Он быстро пересёк поляну, не обращая внимания на расспросы нетерпеливых соплеменников, кое-как отыскал неподалёку от куста боярышника обломившуюся ветку. Подняв её с земли, кот поволок свою ношу в пещеру. 

Мрак вновь сменил слабый лунный свет, превратив светло-бурую шерсть кота в угольно-чёрную. Воин, не теряя времени даром, осторожно протянул повизгивавшей от боли подруге ветку. Та отчаянно вцепилась в неё, да так, что зубы заскрипели. 

- Терпи, - твёрдо сказал королеве целитель. – Совсем недолго осталось… 

Старик оказался прав. Вскоре рядом с кошкой на моховой подстилке лежал маленький мокрый комочек. Целитель, довольно урча, тут же подобрал пищащего котёнка и пододвинул его к животу тяжело дышащей матери. 

- Это девочка, - шёпотом заявил кот, поглядев на опешившего полосатого воина. – И не последняя, - Он старательно ощупал лапой живот королевы. 

А радость так и забурлила в сердце молодого отца. Одного взгляда на дочь хватило ему, чтобы понять, что она – его точная копия, ведь кошечка оказалось со своим папой одного окраса… Воина так и переполняло чувство удовлетворённости. Он был готов совершить что угодно: даже забрался бы на знаменитый Небесный дуб, что рос на территории Грозовых котов, и ничуть не устал бы. Прилив новых сил стремительно расползался по мышцам кота, даря ему небывалую бодрость – как будто и не существовало тяжёлого дня, наполненного тренировками, охотой и патрулями. 

Впрочем, эти ощущения постепенно сменились тревогой. Спустя ещё несколько часов, тянущихся мучительно медленно, старый целитель засуетился, бросив обеспокоенный взгляд королеву. Кошка пыхтела, тяжело дыша, рычала сквозь стиснутые зубы, а потом вдруг пронзительно вскрикнула, забившись в судорогах. 

- Что такое? – севшим от страха голосом поинтересовался полосатый воин; по одному только виду соплеменника он понял – что-то пошло не так. 

- Кровь… - ответил не менее испуганным тоном целитель. – Второй котёнок даётся ей с большим трудом, - выдохнул старик, бросаясь к кладовой. Полосатый кот вздрогнул таких от тревожных слов и едва подавил приступ паники - медленно, но неумолимо нарастающей в его душе. 

Между тем целитель приблизился к кладовой. Он долго рылся в своих запасах, пока не отыскал какие-то высушенные листочки. Честно говоря, молодой отец совершенно ничего не смыслил в лекарственных травах, а потому даже не смог припомнить названия этого растения. 

– Скоро появится ещё один малыш, - пропыхтел щуплый кот, с неожиданной для старика резвостью подбегая обратно к королеве. 

А та с каждой судорогой всё слабела и слабела, таяла на глазах своего некогда счастливого друга. О, какие истошные вопли прорезали тогда воцарившуюся в пещере тишину! Молодому отцу прежде не доводилось слышать подобных криков. В ту нескончаемо долгую ночь его измученной подруге пришлось нелегко, и сердце кота надрывалось каждый раз, когда он слышал судорожные вздохи и стоны любимой. 

Воин напряжённо наблюдал за всеми действиями целителя, но ещё больше забеспокоился, когда тот прошептал: 

- Бесполезно! Она умирает… 

Оцепенение на миг сковало полосатого кота, однако он быстро с ним справился. Ярость, неукротимая и жёсткая, загорелась в его испуганно трепещущей душе. 

- Как?! Этого быть не может! – Громоподобный рык гулким эхом облетел узенькую пещерку. – Чего ты замер, словно трусливая мышь? Спасай же её! 

Целитель вздрогнул, но больше никак не отреагировал на слова разгневавшегося кота. Он лишь наклонился ближе к измождённой длительными родами кошке и надавил лапами на её живот. Старик прекрасно понимал, что самостоятельно с котёнком той не справиться. 

За это время молодой отец весь извёлся в ожидании. Он неожиданно услышал тоненький плач и резко повернул голову на звук. Старик-целитель бережно поднял за шкирку второго котёнка – такого же белоснежного, как и мать, - и положил поближе к королеве. Но у той не осталось сил даже посмотреть в его сторону. 

- Кровотечение никак не останавливается, - глухо прошептал целитель, печально понурив голову. – Пойми, я сделал всё, что мог… 

- Значит, твоих усилий оказалось недостаточно, - в бешенстве прорычал воин, подбегая к любимой. Подстилка под ней промокла насквозь от крови, а сама она едва дышала, обессилено уронив голову на лапы. 

- Но ведь я только что спас твою дочь, - в отчаянии вскричал старик, однако полосатый кот более не слушал его. – Ты бы потерял и её тоже! 

- Любимая?.. – срывающимся шёпотом вопрошал воин, пытаясь расшевелить подругу. Та с видимым трудом повернула к нему голову, и молодой отец на миг утонул в глубокой синеве её полных слёз глаз. – Не уходи, прошу!.. 

Но кошка уже расслабленно вытянулась на своём ложе, безвольно откинувшись на подстилку. Последний вздох слетел с губ королевы, и веки её навсегда сомкнулись. Она даже не успела ничего сказать возлюбленному на прощание. 

Что происходило дальше, воин помнил смутно. В его голове вертелась одна-единственная мысль. «Почему, – то и дело шёпотом повторял он, в бессилии прижимаясь щекой к холодной шерсти любимой, - ну почему предки так рано забрали тебя у меня?» На душе кота словно повис камень – тяжёлый, пригибающий к земле, не дающий распрямить плечи… 

Запомнилось ему только, как в пещеру заглянула обеспокоенная Клыкозубка с оравой пищащих котят, поохала, поахала, глядя на умершую соседку по палатке, сгребла своих сорванцов в кучу хвостом и забрала в гнёздышко новорождённых, пообещав кормить малышей и заботиться о них, пока те не покинут детскую. Смутно запомнил кот и сочувственные взгляды соплеменников, и полный скорби голос предводителя Ивозвёзда, который принялся утешать молодого отца… 

Также воин почувствовал нечто странное, посмотрев на собственных детей. Он бросил на младшую дочь безумный от боли взгляд и понял, что именно ощущает: то был гнев с толикой... ненависти? Молодой отец и сам не до конца осознавал, как вообще может испытывать такие чувства - ведь это его котёнок, родная кровь! 

Но необъяснимая злоба взяла полосатого кота. Не будь этого котёнка, не умерла бы и его подруга. Не родись одна из его дочерей, королева, чей дух отошёл той тёмной ночью в Звёздное племя, осталась бы жива

Воин постарался как можно быстрее забыть об этом и мысленно отчитал себя за подобную чушь, однако когда кошечка, появившаяся на свет последней, оторвалась от живота Клыкозубки и повернулась к нему мордочкой, он понял, что при одном взгляде на неё всегда будет вспоминать Снежнолику... А также остро ощутил, что уже не отгонит от себя навязчивую мысль о причастности дочери к смерти своей драгоценной подруги.